Греки античного

Греки античного времени хоронили трупы в земле, но кремацию они еще хорошо помнили. Ведь этот обычай с начала XI по конец IX века до н. э. применялся в Греции и особенно процветал в Аттике, а в Ионии (в греческих колониях на юге малоазийского побережья), внедрившись позже, удерживался дольше — до VII века до н. э. включительно. Между тем эпизод умерщвления Пелопса изложен уже у Пиндара (VI-V века до н. э.), имя Пелопса известно Гомеру (VIII—VII века до н. э.). Гомер же знал кремацию и погребение в урне (именно так у него хоронят Патрокла, Гектора, Ахилла), и, стало быть, знали его слушатели и читатели — все греки. Значит, рассказ о происхождении и детстве Пелопса был получен греками раньше — тогда, когда они еще не применяли кремации, т. е. в микенское время. (далее…)

Неподалеку от Олимпии

Неподалеку от Олимпии он посватался к дочери тамошнего царя Эномая. Эномай готов был отдать дочь только тому, кто выдержит состязания с ним на колесницах: жених, поставив рядом невесту, должен был мчаться на колеснице почти от самой Олимпии до Коринфского перешейка через всю Грецию, а Эномай гнался за ними и, догнав, убивал жениха. Уже тринадцать женихов погибло. Но невеста влюбилась в Пелопса и уговорила Мюргила, возницу своего отца, чтобы тот вынул чеку из оси колесницы. Колесница Эномая перевернулась, и Эномай погиб. (далее…)

Муравьеву

Муравьеву было известно, что корпус в сражениях понес большие потери и нуждается в пополнении не только людьми, но и оружием, боеприпасами и многим другим, без чего на войне, как и в мирной жизни, не обойтись.

— Ваше Величество, просил бы Вашего внимания к Ка„ казскому корпусу. Он крайне нуждается в пополнении, -заметил Муравьев.

— Об этом потом, — Николай не дал ему договорить. — Просьбы ваши несвоевременны. (далее…)

В Петербург

В Петербург Муравьев прибыл неделю назад, чтобы следовать далее к новому месту службы. До этого он пребывал в Варшаве, где начальствовал над гренадерским корпусом. В октябре же он получил новое назначение в Финляндию. Сдав в Варшаве дела, он незамедлительно выехал в столицу, чтобы получйть там последние указания и проследовать в озерный край. На второй день после прибытия в столицу он собирался в дорогу, когда объявился офицер дворцовой службы.

— Император повелел вам тотчас быть у него. (далее…)

последняя минута прощания «Большой Переезд» транспортная компания в Алматы и по всему Казахстану

Вот она, последняя минута прощания. В памяти уходящих казаков навечно останутся воспоминания о горячих схватках, боевых походах, погибших товарищах, о тех лишениях и невзгодах, какие пришлось испытать.

— Полк! Сми-ир-рно-с! (далее…)

Среди недели

Среди недели Ванда направилась в «Пассаж» за покупками. Накануне сообщили, что туда поступил заграничный товар, и из Франции тоже. А какая женщина устоит против соблазна купить французские духи или пудру, а, возможно, чулки-паутинку из Лиона или оттуда же воздушный шелк! Она любила красиво одеваться, привлекать к себе внимание, предпочитая французскую моду, хотя и считалась немкой… (далее…)

Все же его удалось

Все же его удалось уговорить. К школе, где устроили елку, Михаил Дмитриевич поехал через площадь. Едва он сошел с саней, как его окружили мужики и бабы. Разговора, конечно, не получилось, но для крестьян встреча с заслуженным генералом-героем явилась целым событием, памятным до конца жизни.

Елка удалась. Она стояла посреди школьного зала в ярких украшениях, сияя огнем свечей. Поодаль расположились дети, учителя, родители. На трех больших столах были разложены подарки. Нет, не привычные кульки с конфетами и печеньем. Лежали детские полушубки, шапки, валенки, сапоги, книги, возвышалась гора конфетных коробок. Генерал всегда отличался щедростью, и на этот раз он не пожалел денег. Дети, радуясь, кружились вокруг елки, не спуская глаз с генерала, о котором слышали столько добрых слов. Храбростью этого человека восторгались пришедшие с войны солдаты, о его доброте говорили учителя, и священник отец Андрей, преподававший в школе закон божий, тоже воздавал ему хвалу. Потом он раздал детям подарки, для каждого найдя доброе слово. (далее…)

Из-за тебя

— Из-за тебя, непутевая голова, я имел неприятный разговор с самим главнокомандующим, едва упросил его. Он ведь собирался отдать тебя под суд…

Так в разговорах и прошла ночь, а утром едва не проспали станцию Ранненбург. И тут, оказывается, платформа была полна людей. Встречать генерала пришли жители не только Ранненбурга, но и крестьяне ближайших деревень. (далее…)

Ну, я и отправился

— Ну, я и отправился, — продолжал Петр Архипович. — А на следующий день заявляется часовой гаупвахты, говорит, что ко мне пришел какой-то бородач цивильный, хочет поговорить. «Пусти его, послушаю, что скажет». Гляжу, входит сам Хлудов. «Ну, друг, ты прости меня грешного. Вчера я сильно захмелел. Сидишь ты зря. Сам буду просить, чтобы Михаил Дмитриевич отменил наказание. Я же не видел, что ты его ординарец». «Конечно, прощаю», — ответил я миллионеру. «Я знал, что у тебя добрая душа», — говорит Хлудов и достает из кармана бутылку коньяка. «За примирение». И разливает в кружки. Выпили, он полез целоваться. Потом говорит: «Я выйду». «Выходи, — думаю. — Дорога тебе скатертью. По твоей милости сижу». А он тут же возвращается с человеком. У того на руке корзина. В ней две бутылки шампанского, пирог с мясом и еще добрая снедь. Словом, добились полного примирения. «Ну, друг, сейчас я прямо к Михаилу Дмитриевичу. Уж Хлудов добьется освобождения. Всю вину на себя возьму». (далее…)

И без того нелегкие дела

И без того нелегкие дела осложнялись постоянными набегами текинских отрядов. Многочисленные, подвижные, они появлялись то в одном месте, то в другом, а то и разом в нескольких пунктах, производили опустошение и безнаказанно скрывались в бескрайней степи. Были отбиты и угнаны около шести тысяч голов овец, предназначенных . для довольствия солдат в походе; несколько дерзких набе-. гов текинцы совершили на Михайловское укрепление и Чикишляр. Бесчетное число раз подвергались нападению следовавшие в опорные пункты транспорты. (далее…)